Идеи Ленина и методология современной науки

ОтФедосеев Пётр Николаевич 31.12.202426.07.2025

В условиях современной научно-технической революции по мере возрастания роли естествознания в развитии производства, по мере все большего разветвления и взаимопроникновения наук, необычайно быстрого накопления научной информации неуклонно усиливается потребность в философском обобщении и истолковании новых научных данных, а соответственно и интерес к методологическим проблемам. Основополагающие принципы решения этих проблем и сегодня мы находим в идейном наследстве В. И. Ленина.

Под воздействием совершающегося в последнее время бурного прогресса научного познания основные методологические идеи Ленина не только не устаревают, но напротив, приобретают все возрастающую значимость и актуальность. Это объясняется прежде всего гениальной прозорливостью мыслителя-диалектика В. И. Ленина в определении существа глубоких революционных преобразований и главных тенденций развития современной науки. В фундаментальных трудах «Материализм и эмпириокритицизм», «Философские тетради» и других не только философски обобщается целая эпоха в развитии науки, но и формулируются исключительно важные методологические прогнозы будущего прогресса науки. Все более очевидной становится, например, вся фундаментальность и растущая важность для методологии современной творческой физики ленинской идеи о неисчерпаемости электрона. Актуальность для современной науки ленинских идей раскрывается самой объективной логикой развития науки.

Нынешняя революция в естествознании — это продолжение той революции, которая началась в первые годы XX в. Результаты начального этапа революции были обобщены В. И. Лениным; оказалось, что эти принципиальные обобщения имеют и сейчас руководящее значение для методологии науки. Действительно, по мере развития науки ленинские положения о необходимости диалектики для физики, о неисчерпаемости материй, соотношении абсолютной и относительной истины и другие продолжают оставаться и в наши дни актуальными. Более того, то, что было применимо преимущественно к физике, распространяется на другие области знаний. И философия, конечно, должна учитывать в своих категориях все это неуклонно увеличивающееся богатство содержания современной науки.

Начавшаяся с победы Октября новая эпоха в истории социального прогресса необычайно ярко демонстрирует диалектику общественного развития. Вместе с тем в истории науки эта эпоха характеризуется укреплением и развитием творческого союза диалектического материализма и естествознания, который был провозглашен В. И. Лениным.

Прогресс естествознания и развитие диалектического материализма

Если ориентироваться на защищаемый всеми подлинными марксистско-ленинскими партиями творческий дух идей Ленина в области методологии науки, то необходимо признать, что существо ленинских заветов в области методологии заключается в призыве диалектически развивать материалистическую философию в соответствии с достижениями научного познания мира и практики.

В. И. Ленин постоянно подчеркивал, что догматизм, застой мысли приводят неизбежно к узколобому сектантству, вульгаризаторским попыткам подменить научный анализ сегодняшней действительности лозунгом вчерашнего дня, к отрыву от реальности, авантюризму в теории и практике. Влиять на развитие науки философия может, лишь творчески совершенствуясь применительно к требованиям бурно прогрессирующего естествознания наших дней. Конечно, нельзя решить эту задачу без разработки собственно философских проблем, без анализа философских понятий и глубокого изучения истории познания, истории философии. Но в данном случае речь о том, как обеспечить наиболее плодотворное взаимодействие материалистической философии и естествознания в условиях современной научно-технической революции. Естественно, что при этом большое внимание уделяется стародавнему вопросу — выяснению взаимоотношения философии и естествознания в историческом и логическом плане. И главное здесь в том, каким способом диалектический материализм может содействовать дальнейшему прогрессу естествознания, как успехи фундаментальных наук могут быть использованы для развития и обогащения самой материалистической философии.

На современном этапе в решении этих проблем все большее значение приобретает анализ фактических достижений естествознания, реальных процессов взаимодействия философов с естествоиспытателями, а также перспектив их крепнущего сотрудничества. Для всемерного повышения действенности союза естествознания и философии исключительно важно верное понимание самого процесса развития диалектического материализма, понимание того фундаментального факта, постоянно подчеркиваемого В. И. Лениным, что подлинное совершенствование марксистской философии осуществляется на базе самих исходных принципов материализма и диалектики, в борьбе со всеми и всяческими формами буржуазной идеологии.

В связи с этим иногда ставят вопрос: можно ли говорить, что творческий подход к философии предполагает в конечном счете замену диалектического материализма каким-то старым или новым «измом»? Ясно, что такая постановка вопроса несостоятельна. Она противоречит опыту жизни. Чтобы научно развивать философию в XX в., надо развивать именно диалектический материализм.

Принципиально чужды научному познанию попытки отрицать такие основные положения материализма, как, например, положение о первичности материи, и теорию отражения. При этом нельзя противопоставлять категории и понятия, выработанные современным естествознанием, основным положениям и категориям диалектического материализма. Реакционные философы, как и прежде, пытаются пересмотреть понятие материи, пытаются отрицать его объективный характер. Они противопоставляют широко распространенный в науке и исключительно плодотворный метод моделирования теории отражения. Понятия информации, обратной связи стремятся столкнуть с диалектическими понятиями взаимосвязи, взаимодействия, понятие о материальном объекте вытеснить понятием структуры и т. д. Надо всесторонне рассматривать соотношение понятий естествознания и категорий диалектического материализма. Учитывая прогресс конкретных наук, важно, однако, развивать основы диалектического и исторического материализма, при этом не следует забывать о необходимости защищать марксистскую философию, усиливать борьбу с буржуазной идеологией.

Марксистское положение об абсолютной и относительной истине полностью применимо, конечно, и к самой философии. Ведь, как указывал еще Ф. Энгельс, чем сложнее область знания, чем дальше мы отходим от непосредственных материальных объектов, тем меньше мы видим абсолютных истин. Однако бесспорно, что философия материализма за многие века выработала ряд принципов, которые служат основой для дальнейшего развития знания. Мы были бы закоренелыми догматиками, если бы не видели относительности многих конкретных положений философии и не понимали необходимости их развития или уточнения. Но мы впали бы в релятивизм и в конечном счете в идеализм, если бы допустили, что развитие философии предполагает отрицание ее основ, незыблемых принципов. Такие принципы есть. На них мы стоим и стоять обязаны в интересах самого научного знания, в интересах истины.

Известно положение Ф. Энгельса (которое разъяснял и развивал В. И. Ленин) о том, что с каждым крупным открытием в области естествознания, не говоря уже об общественной жизни, материализм должен принимать новую форму или изменять свою форму. Но при этом и Энгельс и Ленин имели в виду, конечно, не вообще крупные открытия, которые делаются каждый год. Речь идет об открытиях, коренным образом преобразующих наши представления о реальности. Именно такие эпохальные открытия обогащают материализм.

Таким образом, в важном деле подлинно научного развития философии под воздействием новых научных данных и практики, как и во всяком серьезном деле, совершенно недопустим легковесный сенсационный подход с его шараханьем из одной крайности в другую, с его склонностью бездумно пересматривать даже основы нашего миросозерцания, глубоко не анализируя при этом лежащие в основе такого пересмотра факты, находясь подчас под минутным влиянием преходящих моментов развития познания и самой реальности. Но дело не только в этом. Необходимо подчеркнуть, что научное развитие материализма предполагает не только сохранение, но и укрепление его содержания. Как образно сказал В. И. Ленин, марксистская философия целостна, «вылита из одного куска стали».

Было бы неверно ставить вопрос таким образом: поскольку Маркс в знаменитых «Тезисах о Фейербахе» раскритиковал старый материализм прежде всего за его созерцательность, за недооценку активной деятельности субъекта и поскольку в XX в. масштабы и роль этой деятельности в преобразовании бытия несоизмеримо выросли, то вообще-де надо отказаться от понимания мира как объективной реальности и трактовать его как деятельность. Будет ли это развитием научной философии? Можно со всей определенностью ответить на этот вопрос отрицательно.

Достроив материализм «доверху», т. е. обосновав материалистическое понимание не только природы, но и общественной жизни, К. Маркс доказал, что общественная жизнь является по существу практической, и провозгласил практику основой истории и человеческого познания, критерием истины. В начале нашего века В. И. Ленин в замечательных книгах «Материализм и эмпириокритицизм» и «Философские тетради» развивает эти положения. Продолжая марксистско-ленинскую линию, мы, материалисты второй половины XX в., должны сказать: сколь бы могучей ни становилась человеческая деятельность по своим преобразующим среду потенциям, мир никогда не сведется к этой деятельности. Ведь деятельность — это активное отношение человека к окружающей реальной обстановке. Эффективность деятельности связана с умением субъекта глубоко отразить объективную действительность. Забвение этого фундаментального требования материализма неизбежно ведет к волюнтаризму и авантюризму.

Наука действенна лишь постольку, поскольку она верно отражает и сегодняшнее состояние, и тенденции дальнейшего развития объективной реальности. Характеризуя эту сторону дела, можно остановиться на одном распространенном недоразумении. Часто цитируют известное изречение из «Философских тетрадей»: «Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его», но при этом не обращают внимания на то, что в данном случае Ленин резюмирует мысли Гегеля о переходе идеи, понятия в практическое действие. Материалистическое понимание этого положения состоит, по Ленину, в том, «что мир не удовлетворяет человека, и человек своим действием решает изменить его»^[1]. Мы не выполнили бы ленинский завет о материалистической переработке Гегеля, если бы смешали идеалистические высказывания Гегеля с их материалистической интерпретацией.

Имеет ли силу такой аргумент, что-де может существовать лишь диалектика «очеловеченной природы», т. е. природы, которая освоена человеком, и переносить результаты этой диалектики на всю природу неправомерно? Полемизируя с такой постановкой вопроса, Ленин еще шестьдесят лет назад показал, что основывающийся па всем опыте человечества тезис о материальности мира может с полной правомерностью распространяться на весь мир, т. е. и на те его области, куда еще не проникли практика и познание.

Иногда возникают ошибки при анализе современного состояния вопроса о соотношении материализма и гуманизма. Нельзя противопоставлять их друг другу или заменять первый вторым. Было бы неверно утверждать, что современному естествознанию, проникшему в космос и микромир, приближающемуся к синтезу живого белка, раскрытию тайн клетки и создавшему логические машины, отвечает мировоззрение натуралистического гуманизма, а не материализма. Подлинный гуманизм может основываться лишь на подлинном материализме. Всякий же иной подход в этом вопросе ведет к отступлению от материализма научного, диалектического, к материализму донаучному, антропологическому. Критикуя Фейербаха и в известной мере Чернышевского за антропологизм, абстрактное учение о человеке, В. И. Ленин показал, что последний есть лишь бледный и слабый очерк материализма^[2]. Подлинно научное решение проблемы усиления связи субъекта и объекта в современной науке заключается не в возврате к материализму XIX в., а в развитии учения о человеке (субъекте) в свете материализма XX в.

Говоря о развитии материализма, важно заметить, что и Энгельс и Ленин имели в виду пересмотр под влиянием крупнейших открытий не самих принципов материализма, а положений, связанных с философскими обобщениями естествознания. В этом отношении, как известно, Ленин и употреблял слово «ревизия». Конечно, когда мы говорим о развитии марксистской философии, имеется в виду и развитие ее основных положений, развитие законов и категорий, а также понимание их взаимосвязи, т. е. речь идет о развитии метода или всеобщей методологии, а также о развитии мировоззренческих основ науки. При этом самое главное для философов — это материалистическое истолкование в сотрудничестве с естествоиспытателями тех новых данных и понятий, которые дает естествознание.

Для подтверждения этого тезиса целесообразно привести некоторые примеры. Рассмотрим понятие структуры, которое сейчас занимает одно из важнейших мест в естествознании и науке вообще и которое, как известно, отражает характер связи элементов некоторой целостной системы. Конечно, можно было бы просто прибавить эту категорию к другим философским категориям и ограничиться таким «развитием» диалектического материализма. Или можно было бы объявить эту категорию только естественнонаучной, не имеющей отношения к философии, и вести по-прежнему перечень философских категорий вне зависимости от того, что появилась такая категория. Однако опыт истории философии показывает, что развитие материализма шло не таким образом — и не путем механического включения естественнонаучных категорий в философию, и не путем их игнорирования.

В этой связи возьмем эволюцию понимания материального объекта под углом зрения диалектики его формы и содержания.

В античной философии, например у Аристотеля, форма понималась как активная сторона, созидающая, творящая, формирующая, материя же — это, так сказать, пассивная сторона. В период же преобладания механистического мировоззрения форма стала толковаться как внешняя оболочка, как конфигурация материального объекта, не имеющая связи с его внутренней сущностью, с его структурой.

Диалектический материализм совершенно иначе поставил проблему формы и содержания, и понимание материального объекта стало гораздо более глубоким: форма стала рассматриваться не как внешняя оболочка, а как внутренняя структура содержания. Если взять классические произведения марксизма, то мы можем проследить, что понятие структуры было очень удачно и эффективно применено к анализу социальных явлений. И это произошло задолго до того, как в естествознании наших дней понятие структуры приобрело существенное и всеобщее значение.

Так, для К. Маркса в «Капитале» понятие экономической структуры общества — это, можно сказать, основа теоретического анализа. На этой базе в марксизме развиты и проанализированы такие понятия, как социальная и классовая структура общества. Сейчас невозможно вообще анализировать общественные явления, не используя выработанные марксизмом понятия социальной структуры, классовой структуры, экономической структуры общества. И когда буржуазные социологи приписывают себе «открытие» понятия структуры в виде структурного или структурно-системного подхода и т. д., то это, вообще говоря, не отвечает действительному положению вещей.

В наши дни диалектико-материалистическое исследование понятия структуры продолжено совместными усилиями естествоиспытателей и философов-материалистов. Можно сослаться, например, на труд «Структура и формы материи», выпущенный Академией наук СССР в 1967 г. в качестве очередного тома серии «Диалектический материализм и современное естествознание».

Далее, когда речь идет о методологическом анализе связанных с кибернетикой понятий информации, обратной связи, то задача состоит в том, чтобы сопоставить эти понятия с развитием философских категорий, и прежде всего таких категорий, как взаимодействие, взаимосвязь, которые характеризуют очень сложные взаимоотношения объектов во всех областях материального мира. Здесь обширное поле для творческих исследований.

В последние годы приобрели большое значение философские работы по моделированию. В связи с этим важно иметь в виду, что нет никаких оснований для противопоставления моделирования теории отражения. Речь идет о другом — о том, что философия должна учесть этот бурный процесс развития современной науки, процесс рождения новых понятий, новых концепций и, как говорил В. И. Ленин, сладить с этими концепциями, с этими теориями, сладить в том смысле, чтобы их правильно интерпретировать, обобщить и осмыслить. А это возможно именно благодаря объективной гибкости диалектико-материалистической философии, не переходящей, конечно, в релятивизм. Вот почему невозможно сейчас анализировать и представлять философские категории так, как это делалось в XIX и в начале XX в.

И философы и естествоиспытатели должны взаимно обогащать друг друга. Философы должны учитывать в законах, категориях движение современного знания. Естествоиспытатели же должны не противопоставлять категории той или иной специальной науки философским категориям, а видеть их взаимосвязь.

Было бы опасно, если бы мы допустили обособление и разрыв в применении категорий естествознания и философии. От этого проиграли бы и философия и естествознание. В самом деле, философия оторвалась бы от науки. Она была бы обречена на схоластику и перестала бы играть какую бы то ни было активную роль в развитии современных знаний. С другой стороны, в естествознании категории специальных наук имели бы лишь техническое значение. А с этим связана опасность проникновения реакционной идеологии, когда содержательное научное мировоззрение подменяется категориями чисто формального порядка. Кроме того, в этом случае естествознание утратило бы методологический аппарат научного познания в целом. Конечно, каждая наука имеет свои теоретические обобщения. Есть науки, которые служат орудием обобщения для целой группы различных отраслей естествознания. Но не видеть их связи и взаимодействия с общефилософскими категориями — это значит потерять очень ценное преимущество, которое дает философия, а именно ее методологический аппарат, обогащаемый в процессе разработки методологических вопросов естествознания.

Подобно тому как В. И. Ленин, исходя из творческого духа диалектического материализма, дал глубоко научную философскую трактовку революции в естествознании начала XX в., так в наши дни на этой же развитой теоретической базе вырабатывается верное представление о современном научно-техническом перевороте.

Роль методологии в развитии современного естествознания

При рассмотрении проблемы взаимодействия диалектико-материалистической философии и естествознания на первый план выступает единство мировоззренческо-теоретической и логико-методологической сторон философских исследований. Когда говорят о перспективах развития последних, нередко противопоставляют и даже разрывают мировоззрение и логику, методологию. Делая же упор на методологические проблемы науки, подчас недооценивают, а то и вовсе отрицают значимость мировоззренческих основ науки и мировоззренческих выводов из ее развития.

Вполне понятно, что вопросы трактовки понятия материи, трактовки понятия закона в свете современных данных естествознания, классификации видов материи в природе и соответственно классификации наук не утрачивают своей важности в теоретическом и идеологическом аспектах. Более того, сами исследования в области методологических вопросов естествознания не могут быть успешными, если они не будут опираться на прочный мировоззренческий фундамент. Ведь в методе резюмируется философская теория. Поэтому эффективность метода существенно зависит от мировоззренческой сути той теории, которую метод резюмирует. Единство диалектического метода и материалистической теории — незыблемая база научности нашей философии. Именно из этого тезиса исходя можно рационально осмыслить тот факт, что на современном этапе на передний план перед философами в естествознании выступают вопросы методологии науки. Существо этой тенденции определяется не умалением роли мировоззрения, но лишь характеризует более сложное опосредованное внедрение мировоззрения в саму ткань естествознания прежде всего через посредство методологии.

Возрастание роли методологии — общефилософского учения о методе практического действия и научного познания — определяется двумя объективными обстоятельствами.

Во-первых, рост знаний предполагает не только все большее теоретическое овладение объектом познания, но и накопление информации о самом познавательном процессе. Все большее значение приобретает «наука о науке», в центре внимания которой, естественно, стоят вопросы методологии, касающиеся путей наиболее эффективного познания мира.

В решении этих проблем было бы просто неправильно не использовать тот богатейший опыт разработки методов, который содержится в философии материализма и в рациональных элементах идеалистических учений. Ведь, как писал Ф. Энгельс, «даже формальная логика представляет собой прежде всего метод для отыскания новых результатов, для перехода от известного к неизвестному…»^[3]. С неизмеримо большим основанием это относится к диалектике и вообще к современным приемам логического анализа. Таким образом, сам рост знания, развитие в нем новых тенденций формализации, математизации и т. п. требуют анализа логики науки под философским углом зрения.

Во-вторых, возрастание роли методологии в современной науке связано также с крушением еще в XIX в. спекулятивного умозрительного подхода старой натурфилософии. В прежние времена влияние натурфилософии на естествознание было исторически оправданно, неизбежно и до поры до времени плодотворно. В древнем мире не было экспериментальных данных для создания атомистической теории, поэтому она была сформирована натурфилософским способом. Таким образом, философия так или иначе восполняла те проблемы — иногда плохо, иногда хорошо, — которые были в естествознании.

Но в XIX в. пришел конец натурфилософии, ибо естествознание настолько стало на свою собственную базу, что в решении специальных вопросов естествознания натурфилософия уже не нужна. Мы говорим о конце натурфилософии не в том смысле, что природа перестала быть объектом философского мышления. Так могут ставить вопрос позитивисты, а не сторонники материалистической диалектики. Наиболее общие законы бытия, в том числе, стало быть, и наиболее общие законы развития природы, были и остаются предметом материалистической диалектики. Мы считаем бесспорным, что есть диалектика природы, есть философия естествознания, пли, как мы чаще сейчас называем, философские проблемы естествознания. Но мы отрицаем натурфилософию в специфическом смысле — именно как метод решения естественнонаучных проблем путем одних только философских умозаключений.

Натурфилософский подход к методологическим вопросам естествознания неизбежно связан с навязыванием естествознанию той или иной концепции. Это в определенных условиях становится декретированием. Мы знаем, к чему ведет такое декретирование в методологических вопросах естествознания. Некомпетентное вмешательство некоторых философов в науки о природе имело неприятные и тяжелые последствия — нездоровые взаимоотношения между философами и представителями естествознания. Все хорошо помнят наскоки некоторых философов на теорию относительности, кибернетику, генетику и т. д. Такое вмешательство и, стало быть, натурфилософский подход, который несовместим сейчас с действительно плодотворным взаимодействием диалектического материализма и естествознания, были осуждены. Натурфилософский подход — это дискредитация философии, и нельзя допустить сейчас какого-либо возрождения такого подхода и позволить такую дискредитацию.

Воздействие, которое философия оказывает на естествознание, осуществляется прежде всего через мировоззрение и научную методологию. Правда, есть еще отдельные философы, которые считают, что само понятие методологии есть буржуазное измышление, махистское или еще того хуже. Это, конечно, недоразумение, которое может принести большой вред, ибо отрицание методологической роли философии в отношении естествознания потянуло бы нас снова к возрождению натурфилософского подхода.

Известно, какое огромное значение придавал В. И. Ленин диалектико-материалистическому методу Маркса при анализе социальных явлений. «Выработка новой методологической и политико-экономической теории, — писал он, — означала… гигантский прогресс общественной науки… колоссальный шаг вперед социализма…»^[4]

Столь же важную роль отводил Ленин марксистской методологии и для естественных наук. Диалектический материализм как методология естествознания помогает правильному обобщению и истолкованию новых данных науки. В настоящих условиях, когда естествознание напряженно ищет новую обобщающую теорию, новые идеи, особенно важно обратить внимание на методологические вопросы. Именно в этом путь к обогащению и развитию диалектического материализма и в этом главное его воздействие на развитие науки. Не понимать сейчас этого — значит не понимать ни активной роли философии, ни путей ее творческого развития.

В последние годы полнее и глубже раскрывается громадное значение ленинского философского наследства для современного естествознания, подведены итоги творческих обсуждений принципиальных философских проблем квантовой механики, теории относительности, некоторых методологических вопросов космологии, кибернетики, роли физики и химии в исследовании биологических процессов, а также проблем происхождения жизни, соотношения физиологии высшей нервной деятельности и психологии и др. Это позволило лучше осмыслить величайшие достижения современного естествознания с позиций подлинно научной философии — диалектического материализма.

Диалектический материализм и единство наук

В ряду философских вопросов современного естествознания все большее значение приобретает проблема взаимосвязи наук. По существу это проблема единства мира и специфических особенностей различных его областей, а сообразно с этим единого древа научного познания и качественного своеобразия различных отраслей науки. Изумительные достижения современной пауки необычайно углубили и расширили человеческие знания. Проникновение в область микропроцессов и овладение атомной энергией, с одной стороны, прорыв в космос и новый этап в изучении Вселенной — с другой, — наиболее яркие показатели этого процесса. В то же время происходит самое тесное переплетение различных наук, их взаимопроникновение. Исследование этого процесса философами и естествоиспытателями имеет большое теоретическое и практическое значение.

В истории естествознания выступают две прямо противоположные и, казалось бы, взаимоисключающие тенденции: одна состоит в раздроблении и разветвлении паук, в их дифференциации, другая, напротив, в стремлении объединить разобщенные науки в общую систему научного знания, т. с. в их интеграции. Первое время обе тенденции действовали независимо, хотя и обусловливали до известной степени друг друга. На различных этапах научного прогресса брала верх то та, то другая из них. В современном естествознании наблюдается их органическое единство: чем дальше идут дифференциация и разветвление наук, тем более слитным, цельным, как бы сцементированным становится само естествознание.

Объясняется это тем, что вновь возникающие в настоящее время науки не только не углубляют, как это было раньше, разобщенность наук между собой, но наоборот, ликвидируют ранее существовавшую их взаимную обособленность. Если еще в середине прошлого века физика и химия были разобщены, то физическая химия — новая паука, возникшая в конце прошлого века, — соединила их, причем настолько тесно, что обе пауки буквально стали проникать одна в другую: былая резкая граница между ними исчезла. Относительно множества процессов в настоящее время даже невозможно сказать: физические они или химические, так как одновременно они являются и том и другим. Возникшая уже в нашем веке химическая физика образовала еще один важный узел соприкосновения физики с химией, в котором обнаруживаются их глубокая связь и взаимный переход.

То же самое происходит и на грани между химией и биологией, с одной стороны, химией и геологией — с другой, т. е. в тех пунктах, где химия соприкасается с наукой о живой и наукой о неживой природе. Биохимия, геохимия, биогеохимия — все это такие отрасли знания, возникновение которых в порядке дальнейшей дифференциации наук не только не усиливало их разобщения, но напротив, вело к их взаимопроникновению. Диалектика развития научного познания выступает, таким образом, в форме взаимной обусловленности двух противоположных тенденций — дифференциации и интеграции знаний. Это одна из самых характерных черт современного естествознания.

Растущее взаимное переплетение наук объясняется тем, что естествознание все глубже и глубже проникает в диалектику природы. Научное познание является отражением объективно существующего предмета со всеми его свойствами и присущими ему закономерностями. Взаимосвязь различных отраслей современного естествознания есть проявление объективных связей природы. Взаимное проникновение современных естественных паук свидетельствует о том, что природа в своей основе едина, представляет собой единство многообразного: пи одна ее область не изолирована от остальных, а находится с ними пли в прямой, или в опосредованной связи, соединяясь тысячами различных нитей, переходов, превращений.

Чтобы понять, каким образом взаимопроникновение наук отражает единство природы, следует учесть, что вся природа выступает перед нашим мысленным взором как последовательный ряд ступеней развития материи и форм ее движения, начиная от наиболее простых и известных и кончая человеком и выходом вместе с ним процесса развития из рамок собственно природы и переходом в область истории общества. Все более сложные формы движения и виды материи вплоть до человека исторически возникли и развились из более простых, физических форм движения и видов материи. При этом каждый раз совершались глубокие качественные изменения, диалектические скачки при переходе от одной ступени развития к другой, более сложной или более высокой.

Общеизвестно, что прогресс современного научного познания тесно связан с дифференциацией последнего. Все время идет процесс возникновения не только новых научных направлений, но и новых научных дисциплин. В век бурного нарастания количества научной информации такая специализация и наук и ученых неизбежна и оправданна. Она помогает поднять производительность исследовательского труда. В то же время было бы глубоким заблуждением не видеть теневых и даже опасных для науки тенденций чрезмерной специализации.

По диалектическому закону противоречия рост дифференциации знаний порождает потребность в синтезе наук, способном преодолеть раздробленность научных дисциплин. Вполне очевидно, что в нашу эпоху речь идет о более широком синтезе знаний, охватывающем пе только естественные, по и общественные науки. Внедрение точных методов в общественные дисциплины приобретает особую значимость для социалистических стран, совершенствующих свою экономику на научных началах.

Сама по себе тенденция сближения и даже в известном смысле сращивания естественных и общественных наук исключительно важна именно в философском плане. Ведь старая философия на разных этапах и в разных формах молчаливо признавала или даже провозглашала разрыв обществознания и естествознания. У Гегеля принцип развития имеет место в обществе, но не действует в природе. У Фейербаха материализм в понимании природы сочетается с идеализмом в понимании общества. В наиболее острой форме этот разрыв сформулировали неокантианцы, для которых науки о природе — это науки о законах, а науки об обществе — это науки, описывающие индивидуальные по своему характеру и неповторимые явления. Диалектический материализм сломал этот философский барьер, поставив обществознание на научную почву, и стал орудием преодоления противоречия между развитием естествознания и общественных наук.

Взаимодействие наук становится важнейшим фактором их развития. Современное естествознание дает могучий стимул для роста общественных наук. Взгляды об объективности законов в естествознании утвердились ранее, чем в общественных науках. Идея изменчивости, развития, превращения явлений упрочилась в биологии, геологии, физиологии раньше, чем проникла в обществоведение. Методы точного количественного анализа общественные науки также получили от естествознания и техники. Но с другой стороны, философия и общественные науки не только выявляют наиболее благоприятные условия научно-технического прогресса, не только помогают устранить мешающие ему преграды, но и обогащают естествознание плодотворными идеями и понятиями.

Идея закономерности развития, изменения в философии была высказана еще за много веков до того, как она была принята в естествознании. Атомистическая теория философски также была выражена на целые тысячелетия раньше, чем получила вид естественнонаучной теории и была экспериментально доказана. Идея статистических закономерностей прочно вошла в социологию раньше, чем была утверждена в физике микромира.

Блестящим примером воздействия философии на естествознание является вся история диалектического материализма. В прошлом веке среди физиков еще господствовали представления об «абсолютном пространстве» и «абсолютном времени» как о внешних формах, оторванных от материи и друг от друга, а диалектический материализм убедительно доказал, что пространство и время неразрывно связаны с материей и друг с другом. Перед естествознанием в начале XX в. еще только встал вопрос о сложности строения атома, большинство ученых еще писали об электроне как о последней, неделимой, «абсолютно неизменной сущности мира», а великий диалектик Ленин уже сделал вывод, что нет никаких последних, конечных, неизменных, неделимых сущностей, что материя неисчерпаема вглубь; электрон так же неисчерпаем, как и атом.

Проблема взаимосвязи наук — это проблема единства мира и качественного своеобразия различных его областей. Отсюда вытекает большой важности методологический вопрос о единой основе научного познания и специфических особенностях предмета и метода отдельных наук.

На данном этапе развития естествознания анализ взаимоотношений наук имеет актуальное теоретическое и практическое значение. Без правильного понимания роли и места отдельных наук в общей системе современных знаний, без точного уяснения принципов, на основе которых разные науки объединяются друг с другом и соотносятся с другими отраслями знания, нельзя избежать многих серьезных трудностей, столкновений и тяжелых отрицательных последствий. Недооценка общих закономерностей природы, чрезмерное обособление наук ведет к тому, что успехи на одних участках научного знания не используются для продвижения на других участках.

Таким образом, то, что может быть сравнительно легко и быстро достигнуто при разумной кооперации усилий, достигается путем длительной и трудной работы, если науки отделены друг от друга. С другой стороны, игнорирование качественного своеобразия наук, грубое и часто некомпетентное вмешательство представителей одной науки в дела другой без учета специфических особенностей последней чревато ненужными столкновениями и нередко ведет к напрасной трате сил, нервов и времени.

При отсутствии правильного методологического подхода к вопросам взаимоотношения наук бурные успехи в одной отрасли науки могут породить тенденции не только не способствующие развитию других отраслей, но даже тормозящие их. Диалектика учит, что в результате качественных изменений возникают новые закономерности, которые нельзя отождествлять с закономерностями более простых форм движения или сводить к ним. Без учета качественного своеобразия явлений и их специфических закономерностей не может быть научного познания.

В философском плане большое значение имеет разработка категории закона, закономерности. Исследование проявлений категории закона как на материале наук о природе, так и на материале наук об обществе имеет, вполне понятно, одинаково важное значение. Для многих ученых буржуазных стран, как известно, характерно противопоставление общественных наук естествознанию путем прямого или косвенного отрицания законов развития общества. Часть историков Запада, подчеркивая только особенности исторических событий, отвлекаясь от сходного, общего, говорят о фактах прошлого, как обладающих полной индивидуальностью, утверждают невозможность проводить генерализацию. Однако гораздо сильнее в среде историков в буржуазных странах стремление к обобщениям той или иной внешней формы исторических явлений безотносительно к конкретно-историческому содержанию.

Такого рода попытки весьма далеки от подлинной науки. Возьмем весьма популярное течение циклизма. Приверженцы циклических концепций (сторонники О. Шпенглера, А. Тойнби) выделяют одни только аналогичные стороны явлений, встречающихся в совершенно различные эпохи, и полностью игнорируют специфическое, особенное в такого рода явлениях. В действительности же сходство, как известно, объясняется спиралевидным характером развития общества, в котором поступательное движение находится в единстве с элементами циклов. Циклисты, фиксируя внимание лишь на одной повторяемости и доказывая отсутствие особенного, отрицают учение об общественно-экономических формациях, социальном прогрессе. Косвенным образом они отрицают действительные закономерности общественного развития.

Концепции циклизма рассматриваются как «действенное оружие» против марксизма. Поэтому исследователи-марксисты должны последовательно разоблачать новых представителей циклизма. Критика циклических концепций особенно важна, так как многим из них присущи пессимистические и апокалиптические настроения. В ходе этой критики существенно также учитывать, что циклисты встречают резкое осуждение со стороны крайне правых элементов буржуазной исторической науки, отвергающих какие-либо закономерности в историческом процессе и утверждающих полную непознаваемость его.

Преодолению антинаучных теорий в обществознании на современном этапе содействует тенденция ко все усиливающемуся сближению естественных и социальных дисциплин. В процессе развития этой тенденции на основе диалектического материализма осуществляется общефилософский синтез знания; таким образом, диалектический материализм служит надежным методом связи естественных и общественных наук. Сама тенденция к синтезу всех естественных и общественных знаний предполагает наличие подлинно синтетической философской базы. Выработка ее, как известно, осуществлялась в сложной и острой борьбе.

Установившийся ко второй четверти — середине XIX в. уровень развития науки определил крушение спекулятивных методов. Продолжавшиеся попытки некоторых философов чисто умозрительно решать возникшие в естественных науках задачи привели к полной дискредитации натурфилософии, что в глазах многих естествоиспытателей подорвало былой авторитет вообще всякого философского мышления. Сложившаяся ситуация в науке породила, как известно, позитивизм. Его родоначальник О. Конт, а за ним и все направления как прошлого, так и современного позитивизма отрицали философию, под которой они понимали по сути дела мировоззренческую сторону философии. Обращение позитивистов к разработке многих формальнологических проблем, включая проблемы опыта, предмета и классификации наук, математической логики, анализа языка науки и многие другие, привлекало к позитивизму широкие круги естествоиспытателей. Вместе с тем позитивисты ограничивали философию указанным кругом проблем, отказывались от рассмотрения мировоззренческих вопросов, которые объявили «бессмысленными», т. е. «не истинными» и «не ложными».

Одни из позитивистов (например, Э. Мах) были атеистами, однако выступления их против материализма не только делали атеистическую аргументацию весьма шаткой и непоследовательной, но и объективно содействовали теологии. Другие позитивисты (Дж. Ст. Милль, Г. Спенсер, Л. Витгенштейн и др.) более или менее откровенно защищали религиозную веру, критиковали и объявляли вопросы мировоззрения недоступными разуму, уводили их в сферу мистического. Иными словами, позитивисты предлагали естествоиспытателям ограничиться исследованием только фактов (кстати сказать, субъективно-идеалистически истолковываемых), оставляя проблемы природы вещей и причинности мира за пределами естествознания и философии.

Прямо или косвенно такая постановка вопроса отдавала проблемы мировоззрения в полное владение теологам, открывала дорогу томистам, усилившим свое влияние за последнее полстолетие. Позиция томистов в 50—60-х годах XX в. отличается от установок позитивистов. В настоящее время важная тенденция томистов — это обсуждение ими проблем мировоззрения, сущности бытия, начала и конца мира, возникновения живого, тогда как решение конкретных проблем естествознания они предоставляют ученым. Некоторые богословы, в том числе и томистские, продолжают прежнюю линию религиозных философов и стремятся теологически истолковывать все эпохальные открытия естествознания.

При разработке мировоззренческой стороны философских вопросов естествознания следует большое внимание уделять полемике с современным томизмом как с одним из важнейших, популярнейших течений буржуазной идеологии. Томизм явно выражает претензию на роль синтетического фундамента всего познавательного процесса. Однако он осуществляет этот синтез на мистических началах, принципиально чуждых науке. Считая, что научное знание нуждается в иррациональных добавках, видный неотомист Э. Жильсон пишет: «Мы не думаем, что наука тождественна рациональному познанию»^[5].

Весь опыт развития познания свидетельствует о том, что подлинно научной базой, способной синтезировать естественные и общественные знания, служит последовательно материалистическая философия марксизма-ленинизма. В этом мы убеждаемся не только когда противопоставляем диалектический материализм неопозитивизму, томизму и другим течениям современного идеализма, но и когда сравниваем философский уровень обобщения знания с другими формами и уровнями синтеза научной информации.

Человеческий ум всегда испытывал потребность в синтезе знаний, что отражало само объективное материальное единство мира. Можно сказать, что из этой потребности, если говорить о гносеологических корнях, родилась философия. Без сравнения и обобщения нет науки. Всякий закон науки — это обобщенное отображение явлений. Исторически дело происходило так, что каждая область знания порождала свои обобщения. На определенном этапе большую роль в этих обобщениях сыграла формальная логика, а также математика. Формальная логика, вырабатывая свои понятия и категории, помогала обобщению данных науки. Математика издавна служила средством формализованного описания и обобщения научных истин. В то же время всегда испытывалась нужда в более широком обобщении явлений. Вот почему наряду с формальной логикой и математикой развивались и философские обобщения. И философия, особенно материалистическая философия, выполняла такую синтезирующую роль. Следует отметить, что и классический идеализм сделал немало в разработке философских категорий, помогая тем самым обобщению научных достижений.

Сейчас мы видим, что продолжается бурное развитие тех наук, которые помогают обобщению данных естествознания и в известной мере данных общественных паук. Математика в самых различных ответвлениях теперь играет весьма важную роль не только как способ выражения, описания явлений, по и как метод отыскания новых истин. Логика также получила большое развитие. Появился такой новый мощный инструмент познания, как кибернетика. Квантовая теория служит важным средством обобщения и для физики, и для химии, да и для других естественных наук.

Было бы неправильно не видеть громадной роли логического аппарата, математических средств, кибернетики, моделирования в развитии современной науки. Тот философ, который не понимает этого или даже отрицает важность этих средств обобщения, будет отсталым человеком и, кроме вреда, не принесет ничего ни философии, ни естествознанию.

Необходимо подчеркнуть в то же время, что именно благодаря громадному развитию логических и математических средств научного обобщения важно развивать методологический аппарат, т. е. разрабатывать философские вопросы естествознания, обогащать марксистскую философию. Дело в том, что по уровню и способу обобщения математика в ее различных направлениях, кибернетика, формальная логика сами нуждаются во взаимной связи. Математика разбилась на целый ряд разделов, собственно говоря наук. Логика также имеет целый ряд ответвлений (многозначная логика, в которой не соблюдается закон исключенного третьего: модальная логика, нормативная логика, логика оценок, теория логического следования и др.). Стало быть, требуются обобщение и синтез и между самими обобщающими разделами и дисциплинами, и ничто не может дать этого обобщения, кроме разработки философских проблем естествознания и общественных наук, диалектики природы и социальных процессов, диалектического материализма.

И самое главное это то, что математические, логические, кибернетические обобщения не могут дать решения таких проблем, как проблема субъекта и объекта, человека и природы, природы и общества, теории и практики и целого ряда общеметодологических проблем, которыми занимаются именно философия, диалектический и исторический материализм. А без решения этих общих философских проблем логический и математический аппарат имел бы преимущественно техническое значение.

Поэтому разработка общих философских категорий и законов и способствует правильному пониманию и развитию всего обобщающего аппарата современного естествознания, в том числе и каждой науки. Вот почему мы считаем, что философия никоим образом не может брать на себя решение специфических естественнонаучных проблем. Но она не может развиваться без связи с естествознанием, и само естествознание многое потеряло бы, если бы ослаб его союз с философией диалектического материализма.

Залогом дальнейшего успешного развития научного познания является то обстоятельство, что и философы и естествоиспытатели из социалистических стран, а также передовые ученые в буржуазных странах активно содействуют укреплению этого завещанного В. И. Лениным творческого союза.