3. Безработица как опыт социализации и «стимул к извлечению уроков»

Частной проблемой, касающейся капиталистического наемного труда и развития личности, занялся в последние годы один из сотрудников группы П. Брюкнера — Али Баккер; он исследует вопрос о влиянии безработицы на личность наемных рабочих[1]. Подобно Крофоце, он отрицает материалистическую теорию усвоения[2], выдвигая концепцию о специфике капиталистических товарных отношений и неполном подчинении чувственности рационализму «логики капитала».

Он признает, что психические следствия безработицы не могут быть поняты исходя из самих себя, их необходимо включать в широкую общественнонаучную теорию. «Безработица как невозможность получить работу для желающей трудиться личности (это необходимо оговорить перед началом любого психологического исследования) в качестве своей предпосылки имеет массовое существование отношений наемного труда. В соответствии с основами возникновения и определенностью форм она относится к общественной сфере, указывает на организацию процессов производства и воспроизводства общества во всей его целостности»[3]. Баккер ограничивается исследованием только тех лиц, которые ранее имели работу, а затем стали безработными. Исходя из (эмпирически обоснованного) взгляда на труд как на фактор, имеющий важное значение для развития личности, он рассматривает следующий вопрос: «Вышеуказанные рассуждения привели к гипотезе о том, что переработка опыта безработицы должна быть сопоставлена с основным жизненно-историческим соединением труда и идентификации. Если безработица оказывает социализирующее влияние, то в качестве основы личной и общественной идентификации следует принять противоречие между существованием безработного и нормативной обязанностью труда»[4]. Само собой разумеется, что нельзя выявить никакой прямолинейной и вообще прямой зависимости между объективностью безработицы и изменениями в индивидуально-субъективной установке по отношению к труду, поскольку должны существовать различные формы таких изменений; Ваккер приводит четыре формы изменений:

«1. Упрочение социокультурной доминантной нормативной ориентации.

2. Сдвиг жизненных интересов.

3. Крах из-за противоречия между нормативной ориентацией и возможностью действий.

4. Обновляющая перестройка структуры отношения труда и идентификации»[5].

При этом первые три способа освоения новых условий существования отличаются тем, что они не учитывают общественные причины (а также и собственные) безработицы, оставляя особенно в первом и важнейшем случае индивида в рамках «нормативной ориентации» наемного труда. «Факт превращения в капиталистическом обществе желающих работать в безработных относится к сфере проблематики линейной и стабильной интернализации нормы и выходит за границы характеристики конфликтности психодинамического события. В случае насильственного отторжения от процесса труда традиционные добродетели труда: прилежание, аккуратность, дисциплинированность — вдвойне теряют свои социально-интегрирующие функции. Во-первых, они оказываются непригодными для обеспечения надежности рабочего места; во-вторых, в условиях существования без работы они лишаются смысла»[6].

Тогда как три первых типа изменений глубоко реактивны и индивидуалистичны[7], четвертый тип представляет собою активное и коллективное сопротивление безработице. «Наряду с вынужденно-приспособительной индивидуальной самокомпенсацией опасность утраты рабочего места стимулирует также и коллективные решения вопросов. Они включают попытки создания товариществ в рамках существующей системы… добровольный отказ от заработной платы…, и, наконец, занятия предприятий и передачу их в руки трудящихся…»[8].

В отличие от индивидуалистических в своей основе первых трех типов изменений в четвертом случае речь идет о процессе коллективного обучения. «Классовый процесс обучения имеет иную временную и организационную структуру, чем процесс индивидуального обучения. Лишь в том случае, если опыт индивидуального обучения формируется на фоне коллективной судьбы, возникает возможность трансформации его в формы коллективной организации самообороны. Коллективной классовой идентификации способствует не опыт безработицы как таковой, а неуверенность в рабочем месте как один из аспектов существования наемных рабочих»[9]. На примере захвата французскими рабочими часового заводя «Лип» и самоуправления внутри коллектива рабочих[10]. Ваккер пытается доказать, что в рамках такого процесса классового обучения затрагиваются уже сами структурные основы капитализма, то есть принципы капиталистического товарообмена. «Это притязание на автономно-солидарную форму управления совместными жизненными процессами дает отдельному трудящемуся возможность сознательно включиться в коллективный труд на основе притязаний на удовлетворение своих индивидуальных потребностей. Сам труд не подчинен более делению процесса жизни на отчужденное время и компенсирующий его остаток; общая организация совместных жизненных процессов становится «трудом», требующим общих усилий. При этом характерная абстрактность процесса капиталистического труда и доминирование процессов реализации над создающим потребительные стоимости конкретным трудом утрачивает свое влияние»[11]. Формирующаяся в результате этого идентификация с коллективом «создает устойчивый базис мотиваций независимо от аналитического „политического сознания»»[12], то есть независимо от классового сознания[13].

Так как со стороны критической психологии в настоящее время еще не проведено никаких конкретных исследований психологических последствий безработицы, критика должна ограничиться, по существу, методическими проблемами. Отвлекаясь от того, что, во-первых, Баккер предпочитает просто сопоставлять различные противоречащие друг другу попытки объяснения, вместо того чтобы свести их во всеохватывающую систему[14], и, во-вторых, что Лоренцер[15] такие основные понятия психоанализа, как агрессия, часто использует некритически, все же мы можем вполне определенно утверждать, что в данном случае меры психического противодействия безработице не выводятся в удовлетворительной степени из общественных отношений, а подход к решению проблемы определяется параллелизмом экономического кризиса и его психологических предпосылок и последствий.

Плоский экономизм (который, как правило, выступает вкупе с субъективизмом) препятствует как пониманию общности кризисных процессов, так и изучению способов преодоления кризиса со стороны различных социальных сил. Иными словами, Ваккер почти полностью исключает из своего анализа возникновение и формирование общественного субъекта и провозглашает прямую связь объективных условий и индивидуального субъекта, вместо того чтобы исследовать ее опосредование общественным субъектом[16].

Как и другие представители этого направления фрейдо-марксизма, Ваккер не в состоянии попять противоречивость капиталистического наемного труда применительно к индивиду. Чем менее рассчитаны общественные производственные отношения и система власти на действительное и полное участие рабочего класса и его союзников в управлении производством, тем более исключается какое-либо приобщение наемного рабочего к достижениям общественного развития, к расширению социального наследия человечества вне процесса труда, а только таким путем он может (пусть даже в исторически ограниченной форме) присвоить человеческую сущность. Этот позитивный момент заложен в самом наемном труде, и совершенно неправильными, дезориентирующими и индивидуалистскими оказываются попытки создавать «пограничные области», «ниши» для придания «человечности» (то есть для чувственности) капиталистическому наемному труду. Именно эти позитивные стороны наемного труда многократно раскрывает тот эмпирический материал, который использует Ваккер, тогда как в своих теоретических заключениях он, напротив, допускает путаницу. Так он, например, пишет: «Верность предприятию, идентификация с трудом и с предприятием, смысл отношений труда согласно категориям, выходящим за рамки капиталистической рациональности, проявляются здесь в несоразмерных ситуациях (безработица. — Авт.). Последние не поддаются истолкованию в категориях, соответствующих действительности, по остаются понятными лишь в категориях морали. Постоянно повторяются сетования на то, что это связано с разрушением базиса доверия. Эмоциональную окраску носит определение социального тождества, связанное с отграничением от сферы производства»[17].

В данном случае очевидно, что товарный фетишизм (а не достояние докапиталистических времен, как полагает Ваккер[18]) порождает иллюзии о характере и возможностях самоосуществления капиталистического наемного труда. Речь идет лишь о том, разоблачать ли эти иллюзии и разрушать ли их в сфере абстракций, истолковывая их с позиций отдельного индивида[19], либо поставить вопрос политически: что понимается под истинными правами и какие общественные силы тормозят осуществление правомерных требований? Этот путь, ведущий вперед, к снятию, а не к простой отмене существующих производственных отношений, закрыт для Ваккера в силу двух основных недостатков его концепции. Прежде всего, его понятие классового сознания как «сознательного проекта альтернативного управления общественными отношениями»[20], во-первых, полностью бессодержательно и, во-вторых, находится вне сферы реальной оценки политической необходимости классовой борьбы, если предполагается, что для нового управления производством на демократической основе не требуется устойчивого «политического» сознания[21]. Но такое утверждение именно психологически ложно, поскольку в данном случае полагается (уже критиковавшаяся нами в другой связи) возможность удовлетворения производственных потребностей независимо от понятийно-познавательного рационального анализа целей.

Здесь мы можем охарактеризовать второй недостаток концепции Ваккера. Из-за интеракционистского сведения человеческих связей к социальным контактам[22], причем и индивидуальная социализация идеалистически сводится к опосредованию норм, от него ускользают как истинное значение эмоциональной поддержки в кооперативном процессе общественного труда, которая существует несмотря на капиталистический характер производства, так и подлинные причины того, почему определенные индивиды отвечают на безработицу организованной борьбой; у Ваккера речь идет просто о «стимулировании»[23], что лишь прикрывает теоретические изъяны его концепции. Это объясняется тем, что именно в этом пункте индивидуальная биография опыта, как в плане «границ» индивидуального развития, так и в плане его возможного расширения, осуществляется в ходе совместной борьбы. «Важной основой для «мотивации» индивидов, принимающих участие в этой борьбе, — пишет У. Хольцкамп- Остеркамп, — является субъективный опыт и в принципе существующие жизненные возможности, а также ограничения развития, устанавливаемые капиталом, и необходимость их преодоления для осуществления всеобщих, а вместе с тем и собственных интересов. Но этот опыт может быть приобретен только благодаря тому, что он при экстенсивном использовании существующих в форме индивидуальности сфер деятельности сталкивается с объективными границами, установленными частными интересами капитала, утрачивая при этом иллюзию «свободы» (иллюзию, которая сохраняется лишь постольку, поскольку этих границ «добровольно» никто не касается и «выбор» производится лишь между «допустимыми» с точки зрения действительного расширения возможностей человеческой жизни и равноценными альтернативами)»[24].

Прежде чем переходить к следующему разделу, подведем итоги рассмотрения фрейдо-марксизма как психологии капиталистического наемного труда. В истории фрейдо-марксизма бесспорно был достигнут определенный прогресс, когда была поставлена проблема анализа конкретного влияния труда (в данном случае капиталистического наемного труда) на развитие личности. В этой связи следует приветствовать обращение к работам классиков марксизма (в герменевтическом аспекте). Но, к сожалению, этот прогресс весьма ограничен, ибо старое психоаналитическое или фрейдо-марксистское противопоставление карающего общества и обладающего потребностями индивида не было преодолено. Критика капиталистического товарообмена из-за ложного истолкования отношений потребительной и меновой стоимости, а также разделения труда и товарооборота осуществляется с позиций отдельного индивида, причем социальные классы исключаются из сферы рассмотрения. С этим связана индивидуалистическая концепция освобожденного человеческого общества, в котором благодаря упразднению товарообмена не будет больше общественных необходимостей. Эта концепция не принимает во внимание тот факт, что индивиды могут развивать в полной мере свои специфически человеческие качества лишь благодаря действительной интеграции в обществе, то есть путем контроля над действительностью со стороны общества, а тем самым и со стороны индивидов.

  1. В работах Ваккера заслуживает внимания обширный эмпирический материал. Однако, не обсуждая его здесь, обратимся к вопросу о том, каков теоретический вклад Ваккера в понимание жизненной действительности индивида в буржуазном классовом обществе. Именно эту тему мы будем здесь критически рассматривать.

  2. См.: Wacker A. Überlegungen zum Begriff der Aneignung bei Leontjew. — «Psychologie und Gesellschaft», 1977, H. 1, S. 66 ff., 73 ff.

  3. Wacker A. Arbeitslosigkeit. Soziale und psychische Voraussetzungen und Folgen. Frankfurt/M. — Köln, 1976, S. 13.

  4. Wacker A. Arbeitslosigkeit als Sozialisationserfahrung. Skizze eines Interpretationsansatzes. — In: Produktion, Arbeit, Sozialisation, S. 177 f.

  5. Ibid., S. 178.

  6. Ibid., S. 172; см. также: Wacker A. Arbeitslosigkeit, S. 87, 118.

  7. См. также: Wacker A. Arbeislos und aggressiv? Zum Verhältnis von Arbeitslosigkeit, Aggression und Kriminalitätsent- wicklung.— In: Vom Schock zum Fatalismus? Soziale und psychische Auswirkungen der Arbeitslosigkeit. Frankfurt/M., 1978, S. 243 ff., 246 ff.

  8. Wacker A. Arbeitslosigkeit, S. 146 f.

  9. Wacker A. Arbeitslosigkeit als Sozialisationserfahrung. Skizze eines Interpretationsalzes. — In: Produktion, Arbeit, Sozialisation, S. 182.

  10. См.: Wacker A. Arbeitslosigkeit, S. 147 ff.

  11. Ibid., S. 153.

  12. Ibid., S. 155.

  13. Ibid., S. 163 f.

  14. Ibid., S. 109; Wacker A. Ansätze, Probleme und.Greazen psychologischen Arbeitslosenforschung. — In: Vom Schock zum Fatalismus?, S. 25 ff.

  15. Cp.: Wacker A. Arbeitslosigkeit, S. 118 f.; W acker A. Arboitslos und aggressiv? — In: Vom Schock zum Fatalismus? S. 248 f.

  16. См.: Braun K.-H. Einführung in die Politische Psycbologie, S. 139 ff.

  17. Wacker A. Arbeitslosigkeit, S. 97.

  18. Ibid., S. 58.

  19. Ibid., S. 196 f.

  20. Ibid., S. 163.

  21. Ibid., S. 155.

  22. См. также: Wacker A Ansätze, Probleme und Grenzen psychologischer Arbeitslosenforschung. — In: Vom Schock zum Fatalismus?, S. 25.

  23. См.: Wacker A. Arbeitslosigkeit, S. 146 f.

  24. См.: Holzkamp-Osterkamp U. Grundlagen der psychologischen Motivationsforschung 2, S. 86 f.